Постэффект

Сейчас, отвечая на письмо Каюра, спутал цитату из Маркса с трудами Ленина; остановился, задумался, откуда вообще у меня в памяти такие специфические знания???

Вспомнил, полез за книгой, открываю - и сразу в глаза вот почему-то особенные для меня сейчас слова. Пришел сюда, цитирую.

«Я быстр, как мысль гения, и расслаблен, как мышца просветленного адепта дзен.

Я бы стал трезвым и твердым, как камень, но не вижу смысла.

Я бы написал книгу или десять книг, но польза процесса ускользает от меня.

Я бы заработал миллионы, или создал новую науку, или вывел человечество к окончательной истине, ледяной и голой,– но мне лень.

Мне хочется медленно и сладко любить всех людей, сколько их есть, но они не принимают моей любви. Они говорят, что я увлекся, что я примитивный наркоман и алкоголик. Наверное, они правы. 

 Я бы стал великим – но на хуй величие.

Я бы сделался медиумом, подвижником сверхчувственности, магистром экстрасенсорики. Но – на хуй сенсорику. Все в мире – сон и тлен; лишь яды реальны.

Начало вечера – сложное время. Возвращается из школы сын. Я немедленно отправляю его во двор – чтобы не маячить перед малышом с пьяной мордой. Пока ребенок гоняет с приятелями мяч – пью кофе, глотаю аспирин, яростно выполаскиваю смрадный рот особой мятной промывкой. Прикладываю лед к щекам, к носу, к мешкам под глазами. Одновременно открываю все окна. Пепельницы – вытряхнуть! Пустые емкости из-под яда – в мусоропровод! Стаканы, рюмки – вымыть! Зажечь ароматические свечи! Квартира и ее обитатель принимают приличный вид.

Разве я алкоголик или наркоман? Я всего лишь смиренный торчок. Безобидный пользователь цветного телевизора.

Вернулся сын. Кормлю его ужином. Укладываю спать. Набегавшийся, надышавшийся, малец засыпает сразу. 
 У меня «цыганская семья»: жена – на заработках, муж – дома, на хозяйстве. Чем плохо?

Кстати, и мне не помешает глотнуть кислорода. Для этого достаточно сделать несколько шагов и выйти на балкон. Вечерний город, расцвеченный огнями, красив. Мчатся граждане. Спешат увеселиться. Жизнь коротка, а кошелек полон. Ах, как нестерпимо хочется крикнуть им всем с сорокаметровой высоты: 
 – Жрите яды, господа! Услаждайте желудок, легкие и ноздри!

Да пребудет с вами великая сила Джа! Жрите, и откроется истина. Поедайте яды – и узрите смысл всего, что происходит с человеком. Он, человек, имеет свободу убивать себя. Элегантно, эстетично, гламурно. Никто не убьет его лучше, чем он сам. Гильотина убила пять тысяч. Электрический стул – десять тысяч. Яды же убивают целые народы. Да здравствует то, что нас убивает! Да здравствует бесконечность человеческой фантазии! Умертвим себя наилучшим образом – красиво, по-взрослому, с пользой, с юмором, с пониманием наших целей.

Я рожден коммунистами. Но окреп и возмужал в коллективе животных, где каждый ищет себе выгоды и кайфа, лучшего яда. Меня звали в черный загадочный космос, но привели за хитрый игорный стол. Что же, я сделал ставку и даже выиграл! Как распорядиться выигрышем? Купить яды! Сожрать самому, подсунуть близким. Выжрем, други, и узрим свет! И правду! Мир есть яд, возьми его и убей себя. Нюхай. Вкалывай. Пей. Кури. Глотай и соси. Смачивай слюной. Вдыхай и втирай. Наслаждайся. Цени это!

Не спеши – далекие ледяные планеты подождут, скафандры потерпят, метеоритные дожди выпадут без тебя.»

Андрей Рубанов. 

Это всё.